enchantee_x: (Default)
Да, да, у феи Жижи были целых семь пятниц на неделе. Хотя возможно, это были вторники, или даже воскресенья, а попадались недели, состоявшие в основном из понедельников - ничего не поделаешь. Обычно Жижи узнавала о том, какой сегодня день по ароматам, доносившимся из окна соседнего дома. Того самого окна, что с голубыми занавесками и фиалками на подоконнике. Почти в каждом доме есть такое окно - по утрам из него пахнет горячими вафлями или блинчиками с творогом, в обед из окна доносится шипение жарящихся котлет и картошки, шипящей в подсолнечном масле. За полчаса до обеда из этого самого окна наполовину выглядывает пухленькая фигурка в голубом халате и кричит: "Дети! Обедать! Все уже готово!" Поверьте, все дети, гуляющие во дворе, и даже взрослые, которым случилось проходить в этот момент по улице, с радостью бы бросили свои игры и неотложные дела и побежали бы вприпрыжку по лестнице лакомиться свежими, с пылу с жару, котлетками и запивать их еще теплым вишневым компотом. Но не тут-то было! Заманчивое приглашение обычно относится к паре худеньких детей с плохим аппетитом, которые неохотно бредут домой, волоча ноги и вздыхая так тяжело, как будто дома их ждет не обед, а контрольная по математике.

****************************************************** )
enchantee_x: (Default)
- "А как мы его назовем?" - как бы невзначай поинтересовался Руфус. - "Жан-Клод," - ответила я, - "Жан-Клод и никак иначе." И сделала страшные глаза. Когда я делаю страшные глаза, Руфус перестает спорить и идет на кухню кипятить молоко на две чашки горячего шоколада. Так он поступает почти всегда, но не в этот раз. В этот раз Руфус упер руки в бока - верный признак того, что отступать он не собирается, и заявил - "Жан-Клод - никуда не годится!" - "Чем не годится?" - нарочито спокойно поинтересовалась я. В прошлый раз, когда Руфус упирал руки в бока, нам пришлось разделить дом пополам. Моя половина была покрашена в нежно-лавандовый цвет, а руфусова в цвет неспелого яблока. - "Потому что Жан-Клод - французское имя!" - не сдавался Руфус. Самого Руфуса назвали в честь снеговика. Этот снеговик был легендой нашего города: будущий папа Руфуса вылепил его накануне Рождества перед окнами девушки, в которую был влюблен. Говорят, что снеговик был под два метра ростом, на белом круглом лице у него красовались усы из метелки, а на голову была водружена шляпа, за что мальчишки почтительно прозвали его Руфусом. Каждое утро в лапах у снеговика Руфуса появлялся новый подарок для возлюбленой скульптора: сердце, сплетенное из веток ивы, коробка бельгийского шоколада, невиданый в наших краях плод манго и даже чашка горячего какао. Снеговик простоял на посту всю зиму и даже не подумал расстаять с приходом весны: вокруг него цвели крокусы и пчелы кружились вокруг цветов вишни и будущий руфусов дедушка начал намекать, что был бы не прочь избавиться от ледяной статуи, занимающей место, отведенное под грядку с клубникой, а снеговик стоял как ни в чем ни бывало. Он расстаял в ночь на шестое июля - как раз в канун свадьбы руфусовых родителей. Просто исчез. Утром в день свадьбы будущая руфусова мама вскочила с кровати, приложила к волосам вуаль и подбежала к окну. Под окном разлилась большая лужа и в ней купались воробьи и другие птахи и плавало на дне сердце из ивовых веток. Невеста хотела была расплакаться, но вовремя вспомнила, что плакать до свадьбы плохая примета. Она вошла в церковь и прошествовала к алтарю с гордо поднятой головой, а у самого алтаря отказалась повторить "аминь" за священником, пока жених не поклянется, что они назовут своего первенца Руфусом и никак иначе.
********************************* )
enchantee_x: (Default)
Пока у вас еще наряжены елки, пока Рождество еще здесь, я расскажу вам настоящую Рождественскую историю а вы уж, будьте добры, поднимите бокал глинтвейна за здоровье рассказчика.
******************************** )
enchantee_x: (Default)
Пока рождается моя новая, очень капризная сказка, хотите познакомиться с феей Полиной?



Ее представила себе и сшила та самая фея Ира из моей первой сказки (вы же не думали на самом деле, что я придумываю своих фей?!)
Я надеюсь, что Полина будет жить у кого-то, кто любит наши сказки и печь пироги и заглядывать в вечерние окна. И еще надеюсь, что у нас будет еще много-много фей и что чудеса не закончатся.
enchantee_x: (Default)
Рыжеволосая Анни была на редкость удачливой феей.
- Удачливой? – насупитесь вы, - зачем же фее удача, если она может наколдовать все, что пожелает! А может, эта Анни вовсе и не была феей?
- Во-первых, не наколдовать, а наволшебствовать, - поправлю я вас. А во-вторых, уверяю, Анни была самой настоящей феей, и ее удачливость имеет мало общего с волшебством. Удачливыми подчас рождаются совершенно обычные, неволшебные девочки, которые не умеют превратить обычное яйцо в омлет, куда уж им чудесами заниматься. А талантливые волшебницы подчас бывают страшно невезучими. Я лично знавала одну фею, не выходившую из дома без волшебного зонтика. А все потому, что ей все время падали на голову предметы. Прогулявшись с ней по городской улице вы бы обнаружили, как много странных вещей роняется, вываливается и даже выпрыгивает из обычных окон. В зонтик этой фее попадали запонки и заколки, мячи и скакалки, чашки китайского фарфора и вязальные спицы, коты и детские автомобильчики, один раз упал даже фен и телевизор и регулярно проливался чай и апельсиновый джем. Вы же понимаете, что при таком фантастическом невезении обычным зонтиком фее было бы не обойтись. Другая моя знакомая фея билась над рецептом волшебного бутерброда, который падал бы маслом вверх. Уж как она ни старалась, ни аккуратничала, стоило ей намазать бутерброд к полднику, как он тут же оставлял жирный масляный след на доблеска натертом кухонном полу. В порывах особой вредности бутерброды шлепались маслом в свежезавареный кофе с сахаром и портили фее настроение до самого вечера.
У рыжеволосой Анни все было наоборот, ей во всем везло и все получалось даже лучше, чем она задумала.
Ramatuelle
******************************* )
enchantee_x: (Default)
Наде

На седьмом этаже большого дома на окраине большого города жила девочка с голубыми глазами, девочка, которая мечтала увидеть море. Каждый день мама водила ее в парк, где гнездились дрозды, спали на солнце собаки, а мальчишки запускали в фонтанах кораблики. Знаешь, - сказала как-то девочка мальчишке-соседу, - я мечтаю увидеть море. – Ага! – закричал сосед, так громко, что переполошил голубей, купавшихся в фонтане. – А я видел море! Этим летом. Мой папа воздил меня в порт и показал мне большие корабли, такие огромные, как наш дом! По их палубам ходят матросы, загорелые как мулаты, в белых-белых рубашках, а в ушах у них висят золотые серьги.Матросов боятся все-все, а матросы боятся капитана. А капитан стоит выше всех на корабле и держит в руках большое колесо и ругается сквозь зубы. Когда я выросту, я буду капитаном и папа купит мне корабль. Вот такой! – и он подпрыгнул, как будто стараясь достать что-то со шкафа. И я покатаю тебя, - великодушно добавил мальчишка. Он начал изо всех сил дуть на фонтан. Это шторм на море, - объяснил он, надувая щеки, - волны все выше, корабль тонет. И для верности потыкал в корабль палочкой в бок. Щеки его покраснели от усилий.

Однажды девочка собрала все свои карманные деньги, которых хватало на золотую рыбку, стакан газировки и палочку сахарной ваты (а это не так уж мало) и пошла на трамвайную остановку на другую сторону улицы. Из чрева новенького, ярко-красного трамвая как раз высыпали на улицу люди. Девочка вежливо пропустила всех и зашла внутрь. – Это конечная, - буркнул водитель, не оглянувшись. Девочка подошла к его кабине и протянула свои деньги. – Отвезите меня на море, - попросила она. ******************* )
enchantee_x: (Default)
У соседей по вечерам обязательно играла музыка. Всегда разная и чаще допоздна. Иногда музыка мешала ей заснуть, она ворочалась в кровати и приближала ухо к стенке. Иногда она танцевала в ночной рубашке. Она обнимала воздух, правильно, держа спину, согнув локти ровно столько, сколько нужно, и кружилась на самых кончиках пальцев с грацией королевы венского бала. За эти танцевальные вечера и за то, что соседи угощали ее свежеиспеченым слоеным печеньем и деревенскими яблоками, за то, что они были молодыми, влюбленными и счастливыми, она никогда на них не жаловалась. Даже если музыка не давала заснуть и через стену просачивался запах курева.

Ночью она оставляла свет на кухне. Во-первых, чтобы когда не спится пробраться туда в ночной рубашке, ни на что не наткнувшись, без малейшего шума, и пить молоко с малиновым сиропом. Во-вторых, на Свечной улице не было ни одного фонаря и окно ее кухни служило маяком припозднившимся гулякам и, не дай Боже, потерявшимся детям. И в-третьих... в-третьих для того, чтобы прекрасный принц, который когда-нибудь неведомыми судьбами попадет в маленький город, увидел издали свет и постучал бы в окно.

*************************** )
enchantee_x: (Default)
Photobucket

К старости кошка стала такой же рыжей и худющей, как ее хозяйка. Кошке в январе исполнилось шестнадцать, Аник было тридцать один. Они никуда не ходили по вечерам, даже в пятницу. Усаживались в кресле бок к боку и слушали пластинки Queen. *************** )

texture credits: www.flickr.com/photos/pareeerica, www.flickr.com/photos/irisb447
enchantee_x: (Default)
Вчера мне придумалось, что будь я героем сказки, я была бы старухой, живущей в фахтверковом доме над табачной лавкой. Лавка, небольшая и темная, загроможденая старыми дубовыми этажерками, ящиками с сигарами, жестяными коробочками шведского жевательного табака, невымытыми кофейными чашками, поцарапанными курильными трубками, брелками из янтаря и бирюзы и пыльными стеклянными банками с анисовыми леденцами, является единственным проходом в квартиру старухи. На двери в дальнем углу лавки приклеена пожелтевшая от табачного дыма бумажка: "Мадам Жервье принимает по четвергам после обеда. Просьба звонить в колокольчик." И медный колокольчик рядом с дверью, сияющий начищеными боками - единственный предмет в лавке, способный отражать цвет. Колокольчик этот, как ни странно, виден уже со входа, в него хочется звонить, теребить его руками и дышать на его блестящий бок, пока не запотеет. Но вряд ли кто-то позволит себе подобные вольности с колокольчиком мадам Жервье. Почти каждый четверг в табачной лавке появляется один, а иногда и два посетителя, табаком вовсе не интересующихся. Он или она переминается с ноги на ногу, с натянутым интересом рассматривает содержимое дубовых полок и набирается смелости. Табачник, делая вид, что не замечает посетителей, крошит круассаном на вчерашнюю газету. Он ужасно любопытен, но... Но в лавке царит неписанный закон: ни о чем не спрашивать посетителей в четверг после обеда и ни за что не отговаривать их. Табачник украдкой поглядывает на настенные часы с боем. Минута, десять а то и все сорок проходят, пока необычный посетитель вдруг не набирает в легкие спертого сигарного воздуха и не касается колокольчика.

Стоит затихнуть последнему дзинь, как дверь вглубине лавки открывается сама собой. За ней - длинная череда деревянных ступенек, нужно подниматься все выше и выше, цепляясь за сальные перила, чтобы не упасть. И удивительно, как в небольшом фахтверковом доме помещается столько лестниц. И наконец, без предупреждения, в конце очередного пролета - открытая дверь. То, что за дверью, пока не видно и только добравшись до последней ступеньки, задыхающийся от ходьбы по лестнице и волнения посетитель сталкивается нос к носу с дамой, закутанной поверх старомодного платья в яркую полосатую шаль. Как вы поняли, это я, точнее мой сказочный персонаж. ***************** )
enchantee_x: (Default)
Я заметила, что о городах пишу, как о людях. И думаю так же: я с городами встречаюсь, живу, ругаюсь, расстаюсь. Иногда мирюсь и остаюсь впоследствии друзьями. Иногда люблю, иногда не люблю. У меня в жизни городов было значительно больше, чем мужчин.

С Киевом я рассталась любовно. Смотрела из окна автобуса и прощалась в дождь. Я люблю, когда дождь в дорогу. Я обещала его не забывать, он мне - ничего. Я не скучаю по нему, почти не скучаю. Но помню.

С особой нежностью - дорожки в парке Пушкина. Парк заброшеный, а дорожка направо ведет к церкви из деревянного сруба. Осенью и весной она совсем расползалась - ноги ехали по грязи и бороздам шин. Я там провела осень, зиму, Пасху и два лета. Я в этой церкви знала всех в лицо и никого - по имени. Я стеснительная, а в церкви совсем теряла голос и даже свечи просила шепотом. И покрывала голову и всю литургию глазами гипнотизировала свечи. Знаете, как красивы лица в отблесках свечей, с тенями от ресниц на щеках. Там быстро начинаешь узнавать лица и у кого какой ребенок.

Еще утреннюю улицу Городецкого: синее барокко стен и бентли напротив ресторана Феллини. Я по ней спускалась на работу, избегая суеты Крещатика. На Городецкого постоянно что-то чинили и идти приходилось по брусчатой мостовой. В Киеве так мало осталось брусчатки и так хорошо по ней ходить, так романтично, даром что каблуки выворачивались и дальше надо было нырять в подземные джунгли под Майданом.

Еще путь по улице Пушкина вверх до перекрестка с Прорезной и снова вверх до Молодого театра. Летом и осенью эта улица прекрасна: с кленами, цветочными магазинами, венской булочной, а на перекрестке  - скверики, в которых кормили голубей старые жительницы Прорезной, пережившие улицу Фрунзе - истинные киевлянки. На Пушкинской, когда я уже закончила школу и редко там ходила, открыли ресторанчик, где играла живая музыка, а когда не было музыкантов, крутили Битлз.

Еще Контрактовую площадь - в любом месте, откуда видно циркулярный корпус Киево-Могилянской Академии. И студентов на ступенях Гостинного двора. Место бомжей и студентов. Из огромных окон Трапезной - академического кафе - площадь видна во всех деталях - мы покупали чай и гречневую кашу и наблюдали за прохожими. А вокруг жужжала на украинском и русском самая красивая - могилянская речь. Я подслушивала и завидовала тому, что они еще учатся, а я закончила и внутрь меня уже не пускают да и повода нет.

И улицу Трехсвятительскую: между Михайловским собором и Владимирской горкой. Там старые деревья и тишина и дома: семиэтажные старые дома посажены были в овраге так, что только последние этажи выглядывают над мостовой. С улицы нужно спуститься по крутым ступеням - там деревья и дорожки к дому.

Момент, когда метро выезжало из туннеля на станцию Днепр и в вагоне гасили свет.

Кафе на улице Лютеранской. Там, если удачно попасть к пустой терассе, можно было устроиться в прогибающемся кресле, закутаться в плед и смотреть на улицу. Лютеранская карабкается вверх под невероятным углом и, наблюдая ее в кресле, казалось что мир переворачивается. Кресла и пледы были красными.

Карабкаться вверх по Андреевскому спуску после дождя, когда на нем не души.

Крестовоздвиженская церковь со смутными врубелевскими ликами.

Сквер перед театром Ивана Франка в ожидании Тевье Тевеля.

Золотоворотская утром, за ней - в Михайловский переулок. Там начинается листопад.
enchantee_x: (Default)
Я выросла в доме с адресом, который не находили киевские таксисты. Все дома на улице были одноэтажными и только наш - неожиданно трехэтажный и многоквартирный, вросший стеной в детский сад. Я много-много лет прожила в комнате с видом на мой бывший детский садик. Если бы мы жили на первом этаже, я конечно выбиралась бы на игровую площадку через окно, но с этим не повезло и каждое утро приходилось обходить бесконечную стену, на которой соседи для удобства развешивали проветрить ковры и идти к кованным воротам, как все остальные дети не-имевшие-вида-на-детский-сад.
В перерыве я жила с видом на трубы домов напротив. Вид, конечно, был на улицу - узкую улицу на окраине немецкого городка, на которой по одной стороне был ряд одинаковых домов с магазинами на первом этаже, а на другом - серая стена военного городка. Эту стену тоже приходилось обходить и долго идти вдоль по улице до ворот школы. В школе нас называли "местными" - нас, детей, живших в военном городке поблизости и ходящих в пешком. Остальных привозили на автобусах из дальних гарнизонов. Но запомнились больше всего острые гребешки домов напротив и трубы - из них зимой валил дым и по утрам, на удачу, можно было наблюдать за проходкой настоящего трубадура.
В цилиндре и с лесенкой.
В США я больше всего не любила как раз виды из окна. Как ни переселяйся, окна мои всегда выходили на парковку. Особенно грустно было выглядывать из окна летом - на пустое асфальтовое пространство под тяжелой тропической жарой. В такую жару я на полную мощность включала кондиционер и окно запотевало снаружи. В херсонской квартире было три окна и балкон, намертво закрываемый на зиму. Мы поделили их по справедливости: утреннее окно на восток, в заросший зеленью двор досталось мне - жаворонку, ночное - с видом на главный проспект города, по которому ночью шуршали редкие дешевые такси, досталось моей сове Леське. Утром у моего окна пели птицы и перекрикивались грузчики и продавщицы магазина кондитерской фабрики Ганнуся. И под ним кричали друзья, приходившие к нам в гости. В Херсоне был такой обычай - приходившие в гости выстраивались под окном и криком звали хозяев, пока те, высунувшись из окна, не бросали им массивные, почти сарайные ключи от подъезда.
Дальше пойдут фотографии плохого качества, снятые "мыльницей". )
enchantee_x: (Default)
Я раньше не представляла себе жизни без мегаполиса. Казалось, без метро, людей, машин, снующих-толкающихся-засыпающих я просто зачахну. Без театров тоже, даже виртуально - пусть они будут а пределах моей досягаемости. Без больших-больших площадей и широких-широких улиц. Хотя жизнь, она собственно везде одинаковая. В маленьких городах концерты в церквях дают. Отличается жизнь только метрОм. Там, где его нету, казалось мне, там и большого города не получилось.

Каждое утро моей последней жизни в Очень Большом Городе начиналось с поезда. Метро в городе было куцым - жалкие две линии, слева и справа - культурный слой. Третью линию метро строили под моими окнами - я ее слышала и ощущала всю ночь. А утром, не выспавшись, бежала на поезд. Жизнь в утреннем транспорте - это особая жизнь. В поезде большого города узнаешь единичных попутчиков, даже если ездишь каждый день - слишком много лиц.

Это был очень нервный поезд - он частенько опаздывал. Иногда опаздывала я - неслась на платформу, всех расталкивая, но чаще все таки он. В зависимости от опоздания в поезд нельзя было зайти. На моей станции никто не выходил, приходилось заполнять собой скромные пустоты, делая извиняющееся лицо напирать, заталкивать, утрамбовывать недовольных утренних пассажиров. Первая волна на следующей - Тибуртина - поезд пустел на девяносто процентов. Если не выносило потоком, удавалось добраться до окна и наблюдать, как рассасываются потоки жителей дальних пригородов: от Фара Сабина до Нуово Саларио. Рабочие, продавцы и прочие. На Тибуртине две станции метро и автобусы. Я на ней побывала только раз, когда сломался поезд. Очень похожа на Московскую площадь и автовокзал в Киеве. И так же тоскливо-грязно и автобусы кругом.

На Тибуртине поезд опять наполнялся процентов на семьдесят. Еще немного зайдило на Тусколане - вторая волна. Можно было сесть, прислониться виском к железному ободку окна и клевать носом. Место в этом поезде не уступали - в него не садились пожилые, немощные и с детьми. На Остьенце выходили - снова на автобусы-поезда-метро, заходили путешественники, которым до аэропорта. Чертыхаясь на тренитальевские опоздания и заталкивая на высокие подножки чемоданы на колесиках. За ними, не спеша, офисники в уже взмокших на спине рубашках, с книгами под мышкой. Служащие за Тибром.

Тибр по пути поезда был грязным и как-то мелким. Никакого сравнения с Днепром, когда метро выходит из туннеля. На Трастевере заходила элитная публика - район, облюбованый для жизни тусующимися экспатскими кадрами. Там нет метро, зато есть скоростной трамвай. Это была последняя, третья волна, дальше - только на выход.

Почти незаметно пролетали две следующие станции. Ни души на платформах. Чувствовалось неизбежное. Мурателла - уродливо-футуристичный офисный муравейник. Платформа направления город-аэропорт - для выхода по утрам. Та, что аэропорт-город - для входа, наполняется по вечерам. Поезд пустел на восемьдесят процентов. И всей разноязыкой офисной толпе нужно просочиться сквозь два узких выхода с платформы, на ходу доставая пропуска и пряча книжки.

А поезду на это смотреть было некогда, он с опозданием уезжал в аэропорт. Каждый раз было жалко, честное слово.

AmoreRoma

Apr. 29th, 2009 10:38 am
enchantee_x: (Default)
Я тут призналась, что Рим не люблю. Как можно не любить человека. Из-за вздорного характера, шумного, суетливого поведения, многих взаимных обид. Да и я не была к нему ни добра, ни справедлива. Мой роман с Римом задумывался как долгий, а закончился быстро. Я сбежала. Думаю, Рим по мне тоже не скучает.

Я лишь через много месяцев я поняла, что Рим у меня в жизни был, как у Колина Ферта, например. Или у Софи Лорен.

188.60 КБ

Для lagoonca и всех amanti di Roma прогулка по Риму (траффик) )

Profile

enchantee_x: (Default)
enchantee_x

February 2012

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
1920 2122232425
26272829   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 04:46 am
Powered by Dreamwidth Studios